«МНЕ ВЫПАЛО СЧАСТЬЕ БЫТЬ РУССКИМ ПОЭТОМ…»

Правительство Москвы,
Департамнет культуры города Москвы
Государственный музея А.С. Пушкина
представляют новую выставку

«МНЕ ВЫПАЛО СЧАСТЬЕ БЫТЬ РУССКИМ ПОЭТОМ…»
К 90-летию выдающегося русского, советского
поэта Давида Самойлова (1920 – 1990)

Открытие выставки – 20 апреля, в 16.00
в Государственном музее А.С. Пушкина (Пречистенка, 12/2)

Выставка, посвященная жизни и творчеству Давида Самойлова без преувеличения можно назвать уникальной. И потому, что это – первая выставка такого масштаба, посвященная выдающемуся русскому поэту XX века. И по качеству ее экспонатов, впервые представляемых на широкое обозрение – мемориальных вещей, личных документов, авторских рукописей, рисунков, дневников и писем, фронтовых наград и внушительного блока фотоснимков разных лет и жизненных пластов из личного архива Д.Самойлова.

В преддверие юбилея Великой Победы документальные свидетельства, связанные с жизнью поэта-фронтовика, обретают особое значение. Суровой школой мужания и гражданского становления, как и для всей страны, стала для ровесников Самойлова Великая Отечественная война. Одна из поэтических визиток того времени – известное стихотворение Давида Самойлова «Сороковые, роковые…» (1961).

Как это было! Как совпало -
Война, беда, мечта и юность!
И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..
Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые...

Из автобиографии Давида Самойловича Саймолова:

«Я родился в Москве 1 июня 1920 года. Отец – военный врач в Красной армии. По демобилизации – всю жизнь – ученый, старший научный сотрудник одного из институтов. Мать работала переводчицей во Внешторгбанке…

…Большое влияние на духовное развитие нашей семьи сыграло знакомство (в 1925 году) с Василием Григорьевичем Яном (Янчевецким) и его женой. Это знакомстово переросло в многолетнюю дружбу. Янчевецкие внесли в жизнь моих родителей новые высшие запросы и интересы. Я впервые увидел писателя не в блеске славы, в сопутствии удачи, не в материальном благополучии, а в упорном труде, в бедности и высоком понимании своего назначения… Моим любимым чтением были первые повести Яна – «Финикийский корабль», «Огни на курганах», «Спартак». Начав лет семи сочинять стихи, я перекладывал эти произведения в поэмы и стихотворные драмы…

…В 1938 году я с отличным аттестатом окончил среднюю школу (легендарную московскую 1-ю Опытно-показательную школу им. Горького на Сущевском валу, где преподавали выдающиеся педагоги) и без экзаменов поступил в ИФЛИ, знаменитый тогда Института Философии, Литературы и Истории... Познакомился и быстро подружился с Павлом Коганом и Сергеем Наровчатовым. Учился у нас Лев Озеров. На год позже пришли Семен Гудзенко и Юрий Левитанский…

…Поздней осенью 1938 года мы, молодые ифлийские поэты, пришли показаться И.Л. Сельвинскому. Когана, Наровчатова и меня он рукоположил в поэты. Илья Львович сыграл большую роль в нашем духовном становлении. Он поверил в нас, объединил молодых московских поэтов, создал живую среду общения… Сельвинский зачислил нас в поэтический семинар при Гослитиздате. На нем познакомились со Слуцким, Кульчицким, Львовским…»

Определяя свое поэтическое самоощущение в те годы, Давид Самойлов вспоминал: «У нас все время было ощущение среды, своего поколения». Война стала знаковым, определяющим событием для всех. Тогда у участников творческого сообщества молодых поэтов и появился термин – «поколение 40-го года». К этому поколению относили себя Давид Самойлов, Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Михаил Львовский, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий и другие – те, кто «Что в сорок первом шли в солдаты / И в гуманисты в сорок пятом».

С начала войны один за другим уходили они на фронт, многие рвались на передовую. Конечно, правда войны, кровь и горечь потерь были суровым испытанием для молодых, почти юных, поэтов, интеллигентных, домашних, идеалистов и романтиков. Они были совсем не военными людьми. Добровольно уходя на фронт, Борис Слуцкий убеждал друга, что война уж точно не для него (Самойлова)…

Сначала Давид Кауфман (настоящая фамилия по отцу) попал на рабочий фронт, рыл окопы под Вязьмой, тяжело заболев там малярией, был отправлен домой, а затем в эвакуацию, в глубокий тыл. Закончив там в два месяца военно-пехотное училище, летом 1942-го Давид Самойлов был направлен на Волховский фронт. После тяжелого ранения и госпиталя попал в разведотдел штаба 1-го Белорусского, освобождал Восточную Европу.

…30 апреля для меня окончилась война. Нашу часть направили в город Штрусберг близ Зеелова. Там мы отраздновали сперва 1 мая, потом (2-го) падение Берлина, там же дождались Дня Победы. Я видел разрушенный Рейхстаг, вход в Имперскую канцелярию, пробитый войной Берлин…

Все лето до осени служил я в Бабельсберге около Потсдама. В конце ноября 1045 с эшелоном демобилизованных вернулся в Москву …

Увы, вернуться с той тяжелейшей войны посчастливилось далеко не всем. Гибель близких друзей, в том числе поэтов Когана и Кульчицкого, Самойлов переживал как самое большое горе.

…До настоящего времени не совсем точно определен термин «фронтовая поэзия». То ли это стихи, написанные на фронте, то ли вообще стихи о войне, то ли просто стихи, написанные фронтовиками Я под этим термином разумею стихи о войне, созданные фронтовиками, независимо от времени написания. А война была разной. Бой – это вещь особая. Кто воевал, тот знает…

В экспозиции выставки «Мне выпало счастье быть русским поэтом…» в Государственном музее А.С. Пушкина – письма с фронта Давида Самойлова, его рисунки военных лет, извещения, фронтовые награды поэта. Среди экспонатов есть, например, и такой документ, как книжка члена ВКПб Давида Кауфмана – будучи комсоргом роты, Давид Самойлов не мог не быть принят в члены партии, но после войны, будучи по-настоящему свободным и честным человеком, он намеренно не встал на учет. В те времена, это было связано с большим риском, но судьба была благосколнна к поэту...

Все жизнь поэт Давид Самойлов был далек от поэтической и уж тем более политической коньюнктуры.

… Послевоенные годы были тяжелы для страны. По-всякому трудны и для меня. После войны стихи у меня долго не ладились. Поэтому, когда меня спрашивали, почему я не печатался во второй половине сороковых, так это не только из-за неблагоприятной конъюнктуры. Но тут случайно я начал заниматься переводами. И для меня это оказалось очень хорошей школой.

К середине 50-х, когда я начал более или менее регулярно печататься, у меня уже сложился стих. В 1956 году в журнале «Москва» Николай Атаров и Владимир Луганскиой опубликовали куски из моей поэмы «Ближние страны». Стихи эти заинтересовали Анну Ахматову. Позвала к себе в гости. С тех пор регулярно встречался с Анной Андреевиной. Познакомился с Всеволодом Ивановым и его семьей, стал бывать у них в Переделкино. У них несколько раз встречал Пастернака…

В 1958 году выша первая книга стихов «Ближние страны». С той поры регулярно стали выходить мои поэтические книги…

Широкому кругу читателей имя Давида Самойлова стало известно после выхода поэтического сборника «Дни» (1970). О нем заговорили, как о большом русском поэте. В следующем своем сборнике «Равноденствие» (1972) Самойлов объединил лучшие стихи из своих прежних книг. Интересный факт – эта книга («Равноденствие») должна была выйти раньше, но первый набор был рассыпан. Таким образом Самойлов был «наказан» за письма в защиту А.Синявского, Ю.Даниэля, А.Гинзбурга, Ю.Галанскова.

Давид Саймолов практически не участвовал в официозной писательской жизни, но круг его занятий был так же широк, как и круг общения. Он близко дружил со многими своими выдающимися современниками – Г.Бёллем, Ф.Искандером, Ю.Левитанским, А.Тарковским, М.Петровых, Л.Чуковской, Б.Окуджавой, Н.Любимовым, З.Гердтом и др. В подмосковную Опалиху, где с 1967 года поселился поэт, часто приезжали именитые советские и зарубежные литераторы, актеры из из ведущих театров Москвы.

…Участвовал в создании нескольких спектаклей в Театре на Таганке, в «Современнике», театре им. Ермоловой. Написал много песен для различных спектаклей и фильмов…

Давид Самойлов – многожанровый писатель. Он был ярок не только в поэзии, но и в прозе, в детской литературе, в драматургии. Много и успешно занимался поэтическими переводами с польского, чешского, венгерского, французского, немецкого языков. Несмотря на ухудшающееся зрение, многие часы проводил в исторических архивах, работая на пьесой о последнем периоде монархической власти в России (к сожалению, эта его пьеса «Гарун Аль-Рашид, или Фарс о Клопове» так до сих пор и не поставлена).

В 1973 г. была издана, а в 1982 г. переиздана стиховедческая «Книга о русской рифме», в которой Давид Самойлов рассматривал русское стихосложение от истоков народного эпоса до современности. В 1974 вышла книга «Волна и камень», которую критики назвали самой пушкинианской книгой Самойлова – не только по числу упоминаний о Пушкине, но, главное, по поэтическому мироощущению автора. Вгений Евтушенко в своеобразной стихотворной рецензии на эту книгу написал: «И читаю я «Волну и камень» / там, где мудрость выше поколенья. / Ощущаю и вину, и пламень, / позабытый пламень поклоненья».

В 1976 году Давид Саймойлов вместе с семьей (женой Галиной Ивановной и тремя детьми) поселились в эстонском городе Пярну. Уютный дом на взморье стал местом уединенных трудов поэта и теплых встреч с друзьями.

Экспозиция выставки ведет по жизни Давида Самойлова… Вот – страницы личного дневника поэта, который он вел с детства (на обложке той части, которая датируется 1935 годом, рукой школьника Дэзика Кауфмана написано шутливое предостережение для родителей: «Прошу в сию тетрадь носа не совать…»); вот - старая печатная машинка «Континенталь», именно на ней была отпечатана изрядная часть трудов писателя; рядом с многочисленными изданиями оригиналы рукописей и даже (!) не опубликованных стихотворений; на стендах – значительная часть огромного фотоархива, по которому можно проследить яркую, насыщеннную событиями, творчеством, встречами и общением жизнь Давида Самойлова, выдающегося русского поэта XX века.

...За свою жизнь я прожил несколько периодов литературы. 30-е были ранним становлением моего поэтического поколения. 40-е – его трудным ростом. Наровчатов сказал, что наше поколение не породило гения, но в целом создало гениальную поэзию. Может быть, и так. Но всегда не выходит из головы мысль, что наш гений погиб в битвах Великой Отечественной войны.

Мы все радостно следили за живым всплеском поэзии конца 50-х начала 60-х годов… Мы все были захвачены необычайной энергией и напором молодых талантов. Нынешний период (80-е годы) называют периодом стабилизации. Сейчас внутри нашей поэзии происходят сложные процессы, которые оценить можно будет только позже. Уверен, что в ближайшие десятилетия эти процессы приведут к возникновению новой, яркой поэтической школы…

Выставка открыта в Государственном музее А.С. Пушкина до начала июня. 28 мая в музее пройдет литературно-музыкальный вечер, посвященный 90-летию Давида Самойлова. Гости увидят видеохронику и услышат «живой голос» поэта. Будут звучать стихи и любимая классическая музыка Давида Самойлова.

Получить дополнительную информацию и иллюстрации можно в Пресс-службе Государственного музея А.С. Пушкина по тел.: (495)637-7339 (сл.), (985) 447-3343 (моб.) или эл. почте: prpushkin@mail.ru